В июне 1941 года немецкие войска за считаные дни прорвали советскую оборону и окружили основные силы Западного фронта. В сентябре вермахт разгромил крупную советскую группировку под Киевом, а в октябре повторил успех под Вязьмой и Брянском. Советский Союз потерял миллионы военнослужащих, тысячи танков и самолетов, а также важные промышленные и сельскохозяйственные регионы.

Однако именно в конце осени 1941 года немецкое наступление утратило темп. Стратегия быстрого разгрома СССР рухнула под Москвой.

Автор исследования выделяет десять факторов, которые привели к остановке вермахта. Эти факторы не образуют рейтинг, поскольку их значимость менялась на разных этапах кампании. Они взаимосвязаны и усиливали друг друга. Совокупность этих факторов определила исход битвы за Москву.

---

1. Потери личного состава

К началу наступления на Москву германское командование столкнулось с проблемой, которую рассчитывало избежать еще летом. Потери вермахта оказались значительно выше ожидаемых, а подготовленных солдат для пополнения становилось все меньше.

• С 22 июня по 31 августа 1941 года сухопутные силы Германии на Восточном фронте потеряли около 409 998 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести.
• За тот же период из Германии прибыло только 217 000 пополнения.
• К началу сентября дефицит личного состава достиг 193 000 человек.

Автор указывает, что эти цифры приблизительны.

К 26 ноября безвозвратные и санитарные потери сухопутных сил Германии на Восточном фронте составили 743 000 человек. Из них 156 000 погибли, 557 000 ранены и 30 000 пропали без вести. Эта сумма составляла около 23% средней численности немецких сухопутных сил, действовавших против СССР.

К концу ноября германское командование оценивало дефицит личного состава на Восточном фронте примерно в 340 000 человек. Система подготовки резервов внутри Германии располагала лишь 33 000 обученных солдат, готовых к отправке в действующую армию.

Сильнее всего последствия проявились в пехоте. По немецким оценкам, в отдельных частях боевая сила рот сократилась примерно вдвое. В среднем в пехотной роте оставалось 50–60 человек, годных к непосредственному бою, что составляло половину требуемого состава.

Германское командование рассматривало расформирование отдельных частей для использования их личного состава в других подразделениях. Гитлер быстро отклонил эту инициативу.

С начала ноября до 3 декабря группа армий «Центр» потеряла еще 45 000 человек. Эти потери пришлись на последнюю попытку прорваться к столице.

---

2. Исчерпание стратегических резервов вермахта

В момент нападения на СССР в резерве Главного командования сухопутных сил Германии имелось 24 дивизии. К концу августа 21 из них уже направили на фронт: 10 — в группу армий «Юг», восемь — в группу армий «Центр», три — в группу армий «Север». Из первоначального резерва в распоряжении германского командования осталось три дивизии.

Тем не менее вермахт сохранял возможность наступать. Для операции «Тайфун», начавшейся 2 октября, немцы сосредоточили около 75 дивизий общей численностью почти 2 миллиона человек. В начале октября они окружили крупные советские группировки под Вязьмой и Брянском.

После этих побед кадровая проблема продолжала усугубляться. Новые наступательные операции требовали свежих войск, однако вермахт почти не имел возможности быстро восполнить потери.

---

3. Концентрация советских сил на московском направлении

К началу октября 1941 года советское командование сосредоточило значительные силы в московском направлении. Западный, Резервный и Брянский фронты насчитывали около 1 250 000 человек, 990 танков и 7 600 орудий и минометов. В этом секторе действовали 15 армий.

Эта группировка не смогла сразу остановить немецкое наступление. 2 октября основные силы группы армий «Центр» перешли в наступление. Менее чем за несколько дней основные силы нескольких советских армий оказались окружены под Вязьмой и Брянском. Немцы захватили большое количество пленных, артиллерии и техники. Оборонительный фронт к западу от Москвы фактически пришлось создавать заново.

К 12–13 октября на Можайском рубеже, протянувшемся до Калуги, находилось около 90 000 военнослужащих. Эти силы прикрывали наиболее опасные подступы к столице. Для сравнения: в конце сентября на всей московской стратегической оси насчитывалось более миллиона советских солдат. Автор отмечает, что эти данные относятся к фронтам разной протяженности, однако они показывают масштаб катастрофы после вяземского разгрома.

10 октября Ставка объединила под командованием Жукова Западный и Резервный фронты. Вместо двух самостоятельных штабов в основном секторе создали единое командование обороной. Одновременно начали срочно сосредотачивать части на Можайской линии.

Непрерывной линии обороны не хватало, поэтому Жуков сосредоточил основные силы на четырех ключевых участках:

• Волоколамское направление прикрывала 16-я армия Рокоссовского;
• Можайское направление — 5-я армия;
• Малоярославецкое направление — 43-я армия;
• южные подступы к столице — 49-я армия.

Между секторами сохранялись большие разрывы. Именно по этим направлениям немецкие моторизованные части могли быстрее всего выйти к Москве.

17 октября Ставка создала Калининский фронт под командованием Конева. Его задачей было прикрытие северного направления и противодействие немецкому наступлению в калининском районе.

Приоритет московского направления заметен и в распределении советских вооружений. Американский историк Ротундо подсчитал, что к началу октября на московское направление приходилось около 30% всех стрелковых и кавалерийских дивизий, действовавших на Восточном фронте. Кроме того, здесь было сосредоточено 54% артиллерийских полков и около 35% танковых бригад.

После октябрьских поражений эта концентрация только усилилась. К 1 ноября на Западном стратегическом направлении находилось 34% всех советских стрелковых дивизий, 52% танковых бригад и 55% артиллерийских полков, действовавших на советско-германском фронте.

К началу нового немецкого наступления в ноябре на Западном фронте действовали одновременно 20 противотанковых артиллерийских полков. Такой концентрации специализированной противотанковой артиллерии на одном фронте прежде не было.

Количество дивизий не отражало их реальной боеспособности. Многие части понесли тяжелые потери, некоторые были сформированы недавно. Однако советское командование получило возможность усиливать наиболее опасные участки артиллерией, танковыми бригадами и пехотой, вместо равномерного распределения всех сил по огромному фронту.

Поэтому после уничтожения советских армий под Вязьмой немцы не получили свободных путей к Москве. Ставка сосредоточила значительную часть войск и техники на обороне столицы и восстанавливала оборону на направлениях главных немецких ударов.

---

4. Транспортная инфраструктура

Одним из важнейших преимуществ Красной армии в битве за Москву стала транспортная инфраструктура столицы. В Москву сходились одиннадцать железнодорожных линий, связывавших город с промышленными регионами страны и различными участками фронта. Московская окружная железная дорога протяженностью 54 километра позволяла перераспределять перевозки между отдельными направлениями.

Благодаря этой системе советское командование могло относительно быстро перебрасывать войска, артиллерию и боеприпасы с одного участка московского фронта на другой.

Это преимущество имело особое значение в ноябре 1941 года. Германское командование пыталось охватить Москву одновременно с севера и юга. На севере танковые части наступали через Клин и Солнечногорск. На юге войска Гудериана пытались обойти Тулу и выйти к Кашире. Советскому командованию приходилось постоянно перебрасывать части туда, где положение становилось наиболее критическим.

Масштаб транспортных перевозок отражают документы военных сообщений:

• в октябре и ноябре 1941 года для Западного фронта было выполнено 1125 централизованных оперативных железнодорожных перевозок;
• для них потребовалось 64 500 вагонов;
• ежедневно на станциях Западного фронта разгружали от 50 до 55 военных эшелонов.

Железнодорожники одновременно обеспечивали доставку войск, снабжение действующих армий и эвакуацию промышленных предприятий на восток.

В качестве примера автор приводит перевозки 24–25 ноября. Западный фронт перебросил 7-ю гвардейскую стрелковую дивизию из 49-й армии, оборонявшей серпуховский участок, в распоряжение 16-й армии Рокоссовского. Перевозка потребовала 25 железнодорожных эшелонов, которые за двое суток прошли из южного сектора фронта на северный, где танковые части противника продолжали продвижение к Москве.

20 ноября Жуков приказал срочно перебросить танковую часть из Серпухова в Звенигород. Железнодорожные службы организовали перевозку под особым контролем. Несмотря на перегрузку магистралей, состав прибыл на место назначения на 3 часа 25 минут раньше графика.

Московский железнодорожный узел работал в крайне трудных условиях. Немцы перерезали ряд западных маршрутов, а дороги, связывавшие Москву с восточными регионами страны, были перегружены встречными потоками. Военные эшелоны, вооружение и боеприпасы двигались на запад, а эвакуированные предприятия, оборудование и люди — на восток.

В октябре на Московской окружной железной дороге скопилось около 7000 вагонов. В ноябре и декабре эта цифра составляла примерно 6000.

Для управления перевозками 24 октября создали специальное управление военных перевозок на московском железнодорожном узле. Под единое руководство объединили одиннадцать военно-оперативных отделов.

Железнодорожники ввели временное одностороннее движение, пустили поезда один за другим, удлинили станционные пути и организовали срочную разгрузку военных эшелонов. Фактически мирно действовавшую транспортную систему пришлось перестраивать непосредственно в ходе боев.

Снабжение топливом показательно в этом отношении. Западный фронт располагал мобилизационными запасами на складах Москвы и Московской области, а также топливом из резервов, эвакуированных из западных районов СССР. По данным исследований советского военного тыла, к началу декабря у войск Западного фронта имелись запасы автомобильного и другого топлива, равные пяти–шести заправкам. Около 70% топлива было доставлено непосредственно войскам и на армейские склады.

Однако транспортное преимущество не обеспечивало бесперебойного снабжения. Острой оставалась нехватка боеприпасов. В оборонительных боях запасы на армейских полевых базах снабжения не превышали трех четвертей установленной нормы, а на фронтовых складах составляли одну норму. Командование ограничивало расход снарядов и распределяло боеприпасы в зависимости от важности боевых задач.

Развитая транспортная сеть позволяла советскому командованию решать одну из главных задач оборонительного сражения: быстро усиливать угрожаемые участки. Когда немцы прорывались в одном направлении, туда можно было перебросить часть сил с другого.

Железные дороги также обеспечивали логистику, доставку пополнения, вооружения, топлива и боеприпасов. Близость московских складов и ремонтных предприятий сокращала расстояние до действующих частей.

Все это существенно помогло Красной армии удержать фронт в самые тяжелые недели ноября 1941 года.

---

5. Авиация: потери, техническое состояние и перебазирование

2 октября 1941 года наступление группы армий «Центр» поддерживала мощная авиационная группировка. Для операции «Тайфун» немцы выделили 1387 самолетов. Основную роль играл 2-й воздушный флот фельдмаршала Альберта Кессельринга. Его соединения должны были уничтожать советские войска на передовой, атаковать коммуникации и обеспечивать продвижение танковых групп.

За четыре месяца войны на Восточном фронте германская авиация понесла значительные потери. С 22 июня по 1 ноября при средней численности авиагруппы 2462 самолета ежемесячно уничтожалось или повреждалось в среднем 741 машина. Из них 240 были одномоторными истребителями, 268 — двухмоторными бомбардировщиками и 60 — пикирующими бомбардировщиками. Статистика включает и ремонтопригодные машины, поэтому часть из них возвращалась в строй.

Показателен пример 8-го воздушного корпуса Вольфрама фон Рихтгофена с 10 по 21 августа 1941 года. За 12 дней боев на северном участке корпус полностью потерял 10% своего парка. Еще 54% машин получили повреждения различной степени тяжести. Потери летного состава (погибшими, ранеными и пропавшими без вести) составили 12,5%. Впоследствии именно этот корпус должен был сыграть важную роль в поддержке последнего немецкого наступления на Москву.

Состояние авиации осложнялось проблемами технического обслуживания. По мере продвижения на восток авиачасти постоянно перебазировались на новые аэродромы. Большинство передовых посадочных полос представляли собой обычные грунтовые площадки. Топливо, боеприпасы и запасные двигатели с инструментами приходилось доставлять по бездорожью. Ремонтные подразделения не всегда успевали за боевыми.

Во время одной из инспекций Восточного фронта фельдмаршал Мильх обнаружил на передовых аэродромах сотни неисправных самолетов. Их ремонт задерживался из-за нехватки запасных частей.

В октябре положение ухудшила распутица. Размокшие грунтовые аэродромы ограничивали взлеты и посадки, а низкая облачность затрудняла поиск целей. До наступления непогоды немецкая авиация могла совершать более 1000 вылетов в день. 8 октября их число снизилось примерно до 559, а 9 октября — до 269.

Хуже всего было положение бомбардировочной авиации. По немецкой статистике, в октябре 1941 года доля исправных бомбардировщиков люфтваффе составляла примерно 38%. Остальные машины временно не участвовали в боевых действиях или находились в ремонте. По всей немецкой авиации исправность составляла около 54%.

Советская авиация тем временем укрепляла оборону столицы. После катастрофических потерь лета 1941 года сюда направили новые истребительные части. Число советских истребителей на московском направлении выросло с 285 до 674 машин к 5 декабря. Советские самолеты могли использовать сеть аэродромов Москвы и Московской области, которые располагали более развитой ремонтной инфраструктурой и подготовленными полосами.

Немецкие летчики по-прежнему действовали с передовых аэродромов, где возникали трудности со снабжением и техническим обслуживанием.

В ноябре германское командование приняло решение, которое ослабило воздушную поддержку группы армий «Центр». 15 ноября 2-му воздушному флоту приказали перебазироваться в Италию. Его штаб и часть подчиненных авиачастей, включая 2-й воздушный корпус, направились в Средиземноморье.

В результате основная нагрузка непосредственной поддержки немецких войск под Москвой легла на корпус Рихтгофена, который к тому времени был уже истощен.

Немецкие налеты не прекратились. В ясные дни авиация продолжала наносить интенсивные удары. С 15 по 24 ноября 8-й воздушный корпус выполнил около 1300 вылетов.

Однако крупномасштабную поддержку одновременно на всех участках обширного московского фронта немцы обеспечить уже не могли. С наступлением сильных морозов добавились новые технические трудности. Замерзшие неровные аэродромы повреждали шасси и хвостовые колеса самолетов. Особенно тяжело было обслуживать двигатели истребителей Bf 109 в полевых условиях. Без запасных частей даже незначительная неисправность надолго выводила машину из строя.

К концу ноября германская авиация сохраняла способность наносить мощные удары по отдельным участкам фронта. Однако она утратила возможность оказывать постоянную и массированную поддержку наземным войскам, которую обеспечивала летом 1941 года. В то же время в районе Москвы действовала все более многочисленная советская истребительная авиация при поддержке системы противовоздушной обороны столицы.

Для немецких танковых и пехотных частей это означало утрату одного из важнейших преимуществ, которым они пользовались с первых дней вторжения в СССР.

---

6. Мобилизационные резервы СССР

Немецкое командование исходило из того, что после пяти месяцев боев Советский Союз исчерпал людские ресурсы. Однако к декабрю у советского командования появились резервы, которых немцы не ожидали.

1 октября 1941 года в стратегическом резерве Ставки оставалось всего четыре стрелковых и три кавалерийских дивизии. Через месяц, несмотря на катастрофические поражения под Вязьмой и Брянском, резерв насчитывал уже три армии, включая 22 стрелковые и восемь кавалерийских дивизий. К началу декабря за действующими фронтами находилось еще восемь резервных армий.

Важную роль сыграла мобилизация, начатая сразу после немецкого нападения. К 1 июля в СССР дополнительно призвали около 5,3 миллиона человек. Однако мобилизованных еще нужно было распределить по частям, обучить, вооружить и обеспечить командирами. Поэтому превращение большого количества призывников в боеспособную армию занимало несколько месяцев.

С 22 июня по 1 декабря в действующую армию вошли 291 дивизия и 94 отдельные бригады. Из них 97 дивизий существовали до войны, а остальные 194 были срочно сформированы после начала германского нападения.

За этот период в московское стратегическое направление прибыли 150 дивизий и 44 бригады. Эти данные отражают совокупное поступление частей. Они не означают, что все соединения находились под Москвой одновременно. Часть этих войск уже понесла тяжелые потери до осенних боев.

Отдельным источником пополнения стали части, дислоцированные на востоке СССР. Их перебрасывали из Забайкалья, Приморья и других дальневосточных регионов, где Красная армия поддерживала значительные силы на случай войны с Японией. Однако не все части, прибывшие под Москву, были дальневосточными.

Новые дивизии формировались также в Казахстане, Средней Азии, Поволжье, на Урале и в центральных регионах страны.

Одной из первых крупных дальневосточных частей, прибывших на московское направление в октябре, стала 32-я стрелковая дивизия полковника Виктора Полосухина. Недавно она находилась в Приморье, а 9–10 октября ее эшелоны уже разгружались в Можайске. Дивизии поручили оборону Бородинского поля, где 12 октября начались бои с наступавшими немецкими частями. Против советских солдат действовали 10-я танковая дивизия вермахта и моторизованная дивизия СС «Райх». Дивизии нужно было удерживать широкий участок фронта. Некоторые части еще находились в пути, когда немцы начали атаки.

В конце октября под Москвой появилась другая дальневосточная дивизия. Это была 78-я стрелковая дивизия под командованием полковника Афанасия Белобородова. Ее основные части дислоцировались в Приморском крае. Для перевозки потребовалось 36 железнодорожных эшелонов, последний отправился из района Владивостока 17 октября. Уже 28 октября части дивизии разгружались в районе Истры.

Дивизия насчитывала около 14 000 человек. Она была вооружена 23 легкими танками, 53 орудиями, 22 гаубицами и 59 минометами. В начале ноября ее 258-й стрелковый полк вступил в бой на стыке 16-й и 5-й армий. Несколько дней полк отражал немецкие атаки. 26 ноября 78-ю стрелковую дивизию за отличие в боях переименовали в 9-ю гвардейскую.

Одной из самых известных частей, сражавшихся под Москвой зимой, была 316-я стрелковая дивизия Ивана Панфилова. Она не была переброшена с советско-японской границы. Дивизия начала формироваться 12 июля в Алма-Ате из жителей Казахской и Киргизской ССР. В августе ее отправили на Северо-Западный фронт, где она некоторое время находилась в армейском резерве. Только 7–10 октября дивизия выдвинулась на Волоколамское направление. К середине октября она вела тяжелые бои в составе 16-й армии Рокоссовского.

Наиболее интенсивное поступление резервов продолжалось в ноябре. В первые 15 дней месяца на западное направление направили около 100 000 человек, 300 танков и 2000 орудий. Пополнение использовали как для восстановления потрепанных частей, так и для формирования новых.

Одновременно Ставка формировала новые армии в глубине страны. В октябре создали четыре новые резервные армии, в ноябре — еще восемь. Их не спешили полностью вводить в бой, хотя положение на подступах к Москве оставалось крайне тяжелым.

20 ноября начали формировать 1-ю ударную армию. К 1 декабря в ней насчитывалось около 36 950 человек, сосредоточенных в районе Дмитрова и Яхромы. Армия испытывала серьезный недостаток вооружения. На 37 000 человек приходилось 25 000 винтовок, 103 орудия и 335 минометов. Не хватало автомобилей, лошадей и командного состава. Уже 2 декабря части армии получили приказ атаковать немецкие силы, которые прорвались к Московско-Волжскому каналу.

Еще одну крупную группировку формировали к югу от Москвы. В Пензенской области создавалась 10-я армия генерала Филиппа Голикова. К началу декабря она включала семь стрелковых и две кавалерийские дивизии общей численностью около 100 000 человек. С 24 ноября армия начала перемещение в район Рязани. Ей предстояло действовать против южного фланга немецкой группировки, которая обходила Тулу.

К северу от столицы, в районе Лобни и Химок, концентрировалась новая 20-я армия. Ее формирование также началось по директиве от 20 ноября. К 1 декабря в состав армии входили 331-я и 352-я стрелковые дивизии, две танковые бригады и несколько стрелковых бригад.

Вместе с 1-й ударной армией эти силы должны были действовать против немецкой группировки, наступавшей со стороны Клина и Солнечногорска.

Германское командование не имело полной информации о масштабах советского резервного формирования. К концу ноября новые армии уже находились за линией фронта, а о существовании многих из них немецкий штаб знал далеко не все.

Когда 5–6 декабря советские войска перешли в контрнаступление, немцы столкнулись с частями, которые всего несколько недель назад находились в глубоком тылу или только завершали формирование.

Подготовка пополнения существенно различалась. Среди прибывших были регулярные дальневосточные дивизии с многолетним опытом службы и обучения. Были и совершенно новые части, сформированные за несколько недель. В целом многим частям не хватало артиллерии, транспорта и подготовленных командиров. Однако даже с учетом этих недостатков мобилизационная система СССР обеспечивала постоянное пополнение действующей армии людьми и создание новых соединений.

В результате за два месяца битвы за Москву Красная армия смогла восстановить разбитые части, получить подкрепление и сформировать новые армии для контрнаступления. Главную роль в этом сыграли мобилизационные возможности Советского Союза, а не только переброска сибирских или дальневосточных дивизий.

---

7. Решения германского командования и противоречия в планировании

Летом 1941 года между Гитлером и Главным командованием сухопутных сил вермахта возник серьезный конфликт относительно дальнейшего хода войны. Начальник Генерального штаба Франц Гальдер и командующий группой армий «Центр» фон Бок настаивали на продолжении наступления на Москву. Гитлер же требовал прежде всего разгрома советских войск на флангах и захвата экономически важных районов СССР.

Этот спор продолжался почти два месяца и напрямую повлиял на сроки операции «Тайфун». 30 июля Гитлер подписал Директиву № 34, которая предписывала группе армий «Центр» временно перейти к обороне. Причинами назывались появление новых советских формирований, проблемы со снабжением и необходимость восстановления танковых групп. Для ремонта техники и пополнения запасов танковым группам требовалось около 10 дней.

18 августа главное усилие германской авиации было одновременно перенесено с центрального на северное направление. В тот же день Главное командование сухопутных сил представило новый план. Он предусматривал начало наступления на Москву в первые дни сентября. Группа армий «Центр» должна была получить 42 пехотные дивизии, одну кавалерийскую и 12,5 танковой и моторизованной дивизии. Командование планировало нанести два клещевых удара по советским войскам, сосредоточенным к западу от столицы.

21 августа Гитлер окончательно отклонил предложение Генерального штаба. Он объявил главными целями до зимы Крым, Донецкий промышленный район, перерезание поставок кавказской нефти в СССР и блокаду Ленинграда. Москва отошла на второй план.

Для разгрома Юго-Западного фронта советского командования на Украину направили 2-ю танковую группу Гудериана и 2-ю армию под командованием Максимилиана фон Вейхса. Операция завершилась значительным успехом вермахта. В сентябре под Киевом была окружена основная часть Юго-Западного фронта. По немецким данным, в плен попали 665 000 советских военнослужащих.

Для группы армий «Центр» этот успех означал потерю нескольких недель, в течение которых ее подвижные части участвовали в боях far to the south от московского направления.

6 сентября Гитлер подписал Директиву № 35, которая предусматривала новое наступление на Москву. 2-я танковая группа должна была вернуться с Украины, а 4-ю танковую группу Гёпнера перебрасывали из-под Ленинграда. С севера на московское направление также прибывали 1-я, 6-я, 19-я и 20-я танковые дивизии, а с юга — 11-я.

Командованию пришлось организовать переброску крупных механизированных соединений на сотни километров вдоль фронта.

Операция «Тайфун» началась 30 сентября наступлением танковой группы Гудериана. Основные силы группы армий «Центр» перешли в наступление 2 октября. Таким образом, между решением в августе повернуть на Украину и началом нового удара прошло более пяти недель. Утверждать, что именно этот поворот лишил Германию гарантированной победы, было бы неверно.

Под Киевом вермахт действительно окружил крупную советскую группировку, которая при других обстоятельствах продолжала бы угрожать южному флангу группы армий «Центр». Однако к августу немецкие танковые части уже нуждались в ремонте и пополнении. Поэтому вопрос о том, могли ли они успешно наступать на Москву на месяц раньше, остается дискуссионным.

После окружения советских войск под Вязьмой и Брянском Гитлер и Генеральный штаб снова решили, что Красная армия находится на грани окончательного поражения. 3 октября Гитлер публично заявил, что противник сломлен и уже не сможет оправиться.

12 октября германское командование получило указания относительно будущего Москвы. Гитлер приказал окружить город, не принимать его капитуляцию и не вводить немецкие войска в город. Предполагалось уничтожить столицу артиллерийским обстрелом и бомбардировками, не допуская выхода гражданского населения через немецкие позиции.

16 октября оперативное управление Генерального штаба направило группам армий новую оценку обстановки. По полученным данным, советское командование якобы готовилось отвести оставшиеся части в глубь страны и зимой сформировать из них новые дивизии. Немецким войскам было приказано преследовать отходящие части и не допускать их организованного отхода.

Тем временем Ставка продолжала создавать оборону на подступах к Москве и готовила новые армии.

К началу ноября германское командование столкнулось с вопросом: продолжать наступление или перейти к зимней обороне. Состояние немецких войск было хорошо известно Генеральному штабу. По оценке Главного командования сухопутных сил, боевая эффективность пехотной дивизии снизилась в среднем на 35%, а танковых дивизий — на 40–50%.

Всего на Восточном фронте в то время действовали 136 немецких дивизий. Их совокупная боевая сила оценивалась как эквивалент лишь 83 полностью укомплектованных дивизий.

Наиболее показательно то, что германский Генеральный штаб хорошо понимал трудное положение своих войск. Тем не менее не только Гитлер, но и все генералы настаивали на продолжении наступления на Москву.

Начальник Генерального штаба Франц Гальдер выступал за продолжение наступления, несмотря на известное состояние армии. 13 ноября в Орше он провел совещание, на которое прибыли начальники штабов трех групп армий и представители семи армий. Участники обсуждали возможность одного последнего крупного наступления до наступления зимы.

Представители командования групп армий «Север» и «Юг» выступили против продолжения активных операций. Они указывали на слабость войск, нехватку снабжения и невозможность достижения серьезных результатов. Группа армий «Центр» также понимала риск, однако фон Бок поддержал еще одну попытку наступления.

Гальдер считал, что Красная армия понесла такие тяжелые потери, что один последний удар может принести успех.

15 ноября немецкие войска вновь перешли в наступление. На севере 3-я и 4-я танковые группы пытались обойти Москву через Клин и Солнечногорск. На юге 2-я танковая армия Гудериана должна была обойти Тулу и выйти к Коломне. Ее правый фланг постоянно удлинялся, что требовало выделения дополнительных частей для прикрытия коммуникаций.

Даже в конце ноября немецкая разведка продолжала недооценивать советские возможности. Оценка отдела «Иностранные армии Востока» от 22 ноября утверждала, что перевод советских частей из менее опасных секторов к Москве, вероятно, свидетельствует об исчерпании резервов Западного фронта. Исключение составляли лишь дальневосточные части, которые уже прибыли.

В действительности новые советские армии продолжали сосредотачиваться за линией фронта.

В первые дни декабря немецкое наступление окончательно остановилось. Решение продолжать наступление на Москву, принятое в ноябре, вынудило немцев израсходовать все имеющиеся резервы накануне советского контрнаступления.

Поэтому ответственность за стратегические просчеты осени 1941 года нельзя возлагать только на Гитлера. Он действительно изменил направление главного удара в августе. Однако руководство Генерального штаба и командование группы армий «Центр» активно добивались продолжения наступления в ноябре.

Германское командование переоценивало возможности своих войск и недооценивало способность Красной армии восполнять потери.

---

8. Сопротивление советских войск

Немецкое командование систематически недооценивало сопротивление Красной армии. Речь идет не только о героизме отдельных солдат, офицеров и частей, стойко оборонявших Москву. Необходимо учитывать, что советское командование также изменило стратегию ведения войны. Это наглядно видно на примере операции «Тайфун».

7 октября 1941 года немецкие танковые корпуса замкнули кольцо окружения под Вязьмой. Были отрезаны основные силы 19-й, 20-й, 24-й и 32-й советских армий. Одновременно под Брянском окружили части 3-й, 13-й и 50-й армий. Для немцев это был крупный успех.

Однако окруженные советские войска не сложили оружие. Они предпринимали попытки прорыва и продолжали связывать значительные силы противника. Под Вязьмой организованное сопротивление продолжалось до 12–13 октября. Бои в районе котла связывали около 28 немецких дивизий. Не все эти дивизии одновременно участвовали в блокаде окруженных армий. Значение этого сопротивления подтверждают и немецкие документы.

Под Вязьмой 40-й и 46-й моторизованные корпуса 4-й танковой группы Эриха Гёпнера были вынуждены удерживать кольцо окружения вместо продолжения наступления на Москву. Только 14 октября основные силы, занятые ликвидацией котла, смогли перегруппироваться для дальнейшего движения. В результате преследование отходящих советских частей задержалось.

Сопротивление окруженных армий не только выиграло время для создания новой линии обороны, но и вызвало тяжелые бои для немецких танковых частей.

Похожая ситуация сложилась под Брянском. Окруженным советским армиям приказали прорываться на восток с максимальным сохранением управления и боеспособности. Например, 3-я армия Якова Крейзера должна была пробиться почти 300 километров по лесистой местности и через немецкие заграждения. К 8 октября ее части прошли около 60 километров и вступили в тяжелый бой с противником. С 8 по 11 октября советские части пытались прорвать немецкие позиции у реки Десна. Это вынуждало немцев удерживать блокирующие рубежи и отражать атаки в собственном тылу, вместо того чтобы использовать все силы для наступления на Тулу и Москву.

Отдельного рассмотрения заслуживают действия советских танковых частей. 3 октября немцы заняли Орел и фактически прорвались к городу до того, как советское командование смогло организовать оборону. 4 октября 4-я танковая бригада Михаила Катукова преградила путь немецкой 4-й танковой дивизии. На момент формирования бригада получила 55 танков, в том числе семь тяжелых КВ и 22 Т-34.

Используя засады, короткие контратаки и взаимодействие с пехотой, танкисты Катукова с 4 по 11 октября вели тяжелые бои на подступах к Мценску. Впоследствии Гудериан признал, что его 4-я танковая дивизия понесла значительные потери, а наступление на Тулу пришлось отложить. Советское командование утверждало, что уничтожило 133 немецких танка, однако немецкие документы не подтверждают такого общего количества потерь.

В любом случае задержка наступления была реальной. Она дала советским войскам дополнительное время для организации обороны Тулы.

На Можайском рубеже также развернулись тяжелые бои. С 12 по 17 октября полковник Виктор Полосухин с 32-й стрелковой дивизией оборонял Бородинское поле, прикрывая дорогу на Москву. Дивизия обороняла участок протяженностью около 40 километров, удерживая позиции против немецких танковых и моторизованных частей.

Южнее, в малоярославецком направлении, сражались около 3500 курсантов подольских военных училищ и другие советские части. Фильм «Подольские курсанты» посвящен именно этому сражению. Курсанты удерживали Ильинский участок обороны даже после того, как немцы прорвались на соседних направлениях.

В результате захват Можайска и Малоярославца 18 октября не привел к немедленному выходу вермахта к советской столице. Немецким частям пришлось последовательно прорывать новые оборонительные рубежи.

Одновременно советское командование не ограничивалось пассивной обороной. Красная армия регулярно проводила контратаки на флангах немецких частей. Это нарушало их боевые порядки и вынуждало выделять силы для защиты коммуникаций. Например, 10 октября моторизованная дивизия СС «Райх» подверглась контратаке советских танков на фланге и потеряла около 500 человек.

В ноябре сопротивление продолжалось непосредственно на ближних подступах к Москве. 16 ноября немецкие войска атаковали позиции 316-й стрелковой дивизии Ивана Панфилова на Волоколамском направлении. По боевому донесению штаба дивизии, к полудню противник захватил несколько населенных пунктов, однако советские части продолжали удерживать позиции, прикрывавшие подходы к Волоколамскому шоссе.

Отдельного внимания заслуживает оборона Тулы. В конце октября 2-я танковая армия Гудериана пыталась захватить город, чтобы обойти Москву с юга. К тому времени части советской 50-й армии сильно пострадали в предыдущих боях. Согласно донесению полковника Леонида Сандалова от 30 октября, в отдельных стрелковых дивизиях в боевых подразделениях оставалось лишь 200–500 бойцов. В распоряжении защитников города имелось около 69 артиллерийских орудий, включая зенитные.

Тем не менее остатки частей армии, 156-й полк НКВД, Тульский рабочий полк и 732-й зенитно-артиллерийский полк сумели отразить первые немецкие атаки. Вечером 30 октября оборону усилила 32-я танковая бригада, располагавшая 34 танками. В результате Гудериан не смог взять Тулу, несмотря на неоднократные попытки. К концу ноября советские войска уже начали переходить к активным действиям.

Даже на участках, где немецкие танковые части продолжали попытки наступления, 27–28 ноября 1-й гвардейский кавалерийский корпус Павла Белова и другие части провели контратаки в районе Каширы, где передовые отряды 2-й танковой армии прорвались к городу. Продвижение немцев на этом направлении было остановлено, после чего противник начал отступать.

Все это происходило до начала общего советского контрнаступления под Москвой 5 декабря.

Эти факты позволяют сделать определенный вывод. Немецкие войска действительно одержали крупную победу под Вязьмой и Брянском, уничтожив значительную часть советских армий, защищавших московское направление. Однако даже после такого успеха они не смогли беспрепятственно двигаться к столице.

Сопротивление окруженных советских частей задерживало высвобождение немецких сил. Танковые контратаки срывали наступательные планы, а оборона Можайска, Волоколамска и Тулы заставляла вермахт снова и снова вступать в тяжелые бои. Немецкие части постоянно оказывались связанными боями.

Германское командование рассчитывало, что разгром каждой следующей советской группировки откроет путь к окончательной победе. Однако каждый раз выяснялось, что Красная армия продолжает сражаться, а для дальнейшего продвижения требуется новая операция. Именно это непрерывное сопротивление стало одной из главных причин провала стратегии быстрого разгрома СССР.

---

9. Утрата наступательной мобильности вермахта

Почему летом 1941 года германские войска продвигались на сотни километров в день, а в ноябре с большим трудом преодолевали несколько километров за несколько дней? Что произошло с немецкой военной машиной за пять месяцев войны?

Ответ на этот вопрос объясняет главную причину краха германского блицкрига. Автор считает, что именно этот фактор связывает почти все рассмотренные обстоятельства.

К осени 1941 года вермахт постепенно утратил главное преимущество: способность проводить быстрые наступательные операции с глубокими прорывами, обходами и окружением крупных группировок противника. Немецкая армия по-прежнему могла наносить мощные удары, захватывать города и разбивать отдельные советские части. Однако возможность повторять такие операции одну за другой быстро снижалась.

Это проявилось уже в ходе наступления на Москву. 22 июня 1941 года немецкие танковые группы прорвали советскую оборону, а к 28 июня их передовые части соединились под Минском. За шесть дней вермахт продвинулся на сотни километров и окружил основные силы Западного фронта.

Успех таких операций основывался на высокой скорости танковых и моторизованных частей, тесном взаимодействии с авиацией и способности непрерывно снабжать наступающие войска и быстро перебрасывать резервы туда, где они требовались. Однако с каждым пройденным километром увеличивалось расстояние до немецких баз снабжения, а каждый новый бой сопровождался потерями, которые германское командование не успевало восполнять.

Масштаб износа техники показывают данные о танковых частях самого Гудериана. По записям Франца Гальдера, к 19 сентября в 3-й танковой дивизии оставалось боеспособными только 20% танков. В 17-й дивизии таких было 21%, в 4-й — 29%, в 18-й — 31%. Значительная часть оставшихся машин находилась в ремонте или была безвозвратно утрачена.

Перед началом операции «Тайфун» немцы сумели восстановить многие поврежденные танки и получить новые машины за счет переброски дополнительных дивизий. В результате к 2 октября группа армий «Центр» располагала примерно 1000 танками. Однако даже эта внушительная группировка вступала в наступление после трех месяцев самых тяжелых боев.

Проблема заключалась не только в танках. 20 сентября штаб 2-й танковой группы сообщил о потере около 30–40% колесного транспорта. В начале октября 4-я танковая группа Эриха Гёпнера сообщала, что в строю осталась лишь половина имеющихся автомобилей. Моторизованные части постепенно теряли подвижность.

Исправные танки еще могли совершать быстрые рывки, однако грузовики, следовавшие за ними с боеприпасами, топливом, запчастями и продовольствием, отставали. Без этих машин даже успешно прорвавшийся танковый корпус не мог долго продолжать наступление.

Транспортный кризис стал особенно острым после первых успехов операции «Тайфун». 11 октября в 20-й танковой дивизии осталось всего 39 исправных танков. 14 октября штаб 4-й армии сообщил, что движение моторизованной техники по бездорожью стало практически невозможным. В отдельных случаях моторизованной дивизии СС «Райх» приходилось продолжать наступление пешком, поскольку машины не могли двигаться по разбитым дорогам.

Для части, которая должна была быстро прорываться в глубину советской обороны, это фактически означало утрату главного преимущества.

К этому времени наступила осенняя распутица, которая усугубила существующие проблемы. После дождей 9–11 октября грунтовые дороги превратились в топкие ловушки. Грузовики застревали, требовали буксировки, ломались и расходовали огромное количество топлива. Отсутствие твердых дорог вынуждало сосредоточивать движение на нескольких магистралях, где возникали заторы.

К концу октября передовые части 2-й танковой армии и 4-й танковой группы растянулись примерно на 40–50 километров. Образовалась масштабная пробка. Вместо концентрированного удара всеми силами германские командиры все чаще могли вводить в бой только те части, которые смогли выйти на передовую.

Снабжение по железной дороге также было затруднено. Немецкие тыловые службы вынуждены были переводить советскую железнодорожную сеть на европейскую колею, восстанавливать разрушенные мосты и организовывать новые снабженческие станции. Фронт при этом продолжал удаляться от основных перевалочных пунктов.

По опубликованным немецким транспортным данным, для нормального снабжения группы армий «Центр» в ноябре 1941 года требовалось около 32 железнодорожных составов ежедневно. Фактически прибывало около 16, то есть половина.

Кроме того, грузы, доставленные по железной дороге, затем приходилось перевозить автомобильным транспортом к дивизиям, которые продолжали удаляться от разгрузочных станций. Так возник порочный круг. Для продолжения наступления требовалось все больше топлива, боеприпасов и запасных частей, а их доставка становилась все труднее.

Техника изнашивалась, танки требовали ремонта, а немецкие части все чаще вынуждены были останавливаться в ожидании снабжения или отстающей пехоты. Каждая такая задержка давала советскому командованию время для организации обороны, после чего вермахту снова приходилось вступать в тяжелые бои.

К концу октября состояние немецких танковых дивизий снова заметно ухудшилось. Например, по состоянию на 31 октября в 1-й танковой дивизии было 36 боеспособных танков, в 6-й — 66, в 10-й — 87. Эти части должны были участвовать в решающем наступлении на советскую столицу. Они предназначались не только для прикрытия флангов.

Число исправных машин постоянно менялось: ремонтные службы возвращали в строй часть поврежденных танков, но новые бои и поломки снова уменьшали их количество.

15 ноября группа армий «Центр» возобновила крупномасштабное наступление. Германское командование надеялось обойти Москву с севера и юга.

Сравнение с летними операциями показывает, насколько изменились возможности вермахта. Если в июне танковые группы преодолевали сотни километров за считаные дни, то в ноябре 4-я танковая группа Гёпнера продвинулась лишь примерно на 60 километров за две недели боев. Средний темп составлял около 4 километров в день.

3-я танковая группа продвигалась немного лучше, однако и она уже не могла проводить глубокие прорывы, характерные для первых месяцев войны. Вместо широких охватов советских армий немецкие части все чаще атаковали силы, оборонявшиеся непосредственно перед ними. При этом безвозвратные потери продолжали расти. Только с начала ноября до 3 декабря группа армий «Центр» потеряла еще 45 000 человек.

Особую опасность представляло сокращение боевой пехоты. Даже танковые дивизии, сохранившие значительную часть техники, не могли продолжать наступление без моторизованной пехоты, саперов и артиллерии. Пехотные части, которым приходилось прикрывать растянутые фланги и удерживать огромные участки фронта, уже не имели прежних возможностей для поддержки наступления.

К началу декабря положение группы армий стало критическим. Ее северные танковые группы подошли к Москве, но практически исчерпали наступательные возможности. Дальше на юге 2-я танковая армия Гудериана не смогла взять Тулу или прорваться к столице с юга. Кроме того, у командования группы армий не было крупных свежих резервов для замены истощенных частей.

Вдобавок на фронте протяженностью около 800 километров немецкие армии должны были не только продолжать наступление, но и отражать советские контрудары, угрожавшие их растянутым флангам.

Германские войска остановились под Москвой не потому, что все внезапно пошло не так. Пять месяцев кампании исчерпали значительную часть ресурсов, которые обеспечили первоначальные победы. Каждый новый успех требовал все больше времени и обходился все дороже.

Именно утрата темпа наступления стала главным признаком краха блицкрига. Германское командование строило стратегию на быстром уничтожении советских армий и рассчитывало, что Красная армия не сможет восстановить силы после первых катастрофических поражений. Однако война затянулась.

Пока немецкие части постепенно теряли боеспособность, Советский Союз продолжал формировать новые армии, перебрасывать войска и восстанавливать оборону.

К концу ноября германская военная машина оставалась чрезвычайно опасной, однако она уже не обладала решающим превосходством, необходимым для быстрого завершения кампании.

---

10. Суровая зима и неподготовленность вермахта

Суровая зима — наиболее распространенное объяснение поражения вермахта под Москвой. Однако автор считает, что немецкое наступление начало затухать еще до наступления настоящих морозов. Вместе с тем нельзя отрицать влияние зимы. Несколько цифр показывают, насколько плохо германская армия была подготовлена к продолжению войны.

Германское командование изначально рассчитывало завершить основные боевые действия до наступления зимы. После победы планировалось вывести из Советского Союза около двух третей дивизий, оставив остальные в качестве оккупационных войск. Именно исходя из этих расчетов организовали зимнее снабжение.

Однако война затянулась, и к ноябрю на фронте возник острый недостаток теплой одежды.

10 ноября начальник Генерального штаба Гальдер узнал, что из-за транспортных трудностей доставка зимнего обмундирования на передовую будет задержана. Задержка составляла до конца января 1942 года или дольше. 30 ноября фельдмаршал фон Бок пожаловался, что его солдаты до сих пор не получили зимних шинелей, а температура тем временем быстро падала.

По данным советской метеорологической службы, минимальная температура в Московской области составляла в октябре 1941 года −8 °C, в ноябре −17 °C, а в декабре опустилась до −28 °C. Немецкие командиры сообщали о более сильных морозах, однако их данные отличаются от советских метеорологических наблюдений.

Даже мороз около −20 °C представлял серьезную опасность для солдат, которые проводили дни под открытым небом в стандартных шинелях и кожаных сапогах. Немцы пытались согреваться соломой, изготавливали импровизированную обувь, а также получали или отбирали у местного населения валенки и ватные куртки.

Морозы создавали проблемы и с вооружением. При сильном холоде смазка густела. Механизмы винтовок, пулеметов и артиллерийских орудий замерзали. Гальдер отметил случай под Тихвином, когда при температуре −35 °C из пяти немецких танков стрелять мог только один. Положение с автомобилями было не лучше. Запуск замерзших двигателей иногда требовал до 2 часов предварительного прогрева. Попытки запустить машины буксировкой приводили к поломкам двигателей и трансмиссий, поэтому технику приходилось держать с работающими моторами часами. Все это дополнительно увеличивало расход дефицитного топлива.

Последствия оказались особенно тяжелыми во время советского зимнего контрнаступления. В зиму 1941–1942 годов германская армия потеряла от обморожений 250 000 человек.

Пример 6-й танковой дивизии показателен. В начале января 1942 года она удерживала позиции на открытой местности. Ежедневно там регистрировали около 800 случаев обморожения. 3 января саперы использовали около 5 тонн взрывчатки, чтобы создать укрытия в промерзшем грунте. После этого число новых случаев обморожения снизилось.

Однако эти обстоятельства не означают, что Красной армии было легко воевать зимой. Советские войска также страдали от морозов, особенно во время наступления, когда солдаты проводили дни без укрытия. Но Красная армия имела преимущество в зимнем обмундировании и опыте эксплуатации техники при низких температурах. Поэтому морозы не стали главной причиной провала блицкрига.

Нехватка подготовки в германском командовании существенно ухудшила положение армии, уже измотанной пятью месяцами непрерывных боев.

К ноябрю 1941 года кризис германского наступления наблюдался на всем Восточном фронте. Это непосредственно влияло на положение группы армий «Центр». Германское командование не могло просто снять десятки дополнительных дивизий с других участков и перебросить их к Москве, поскольку соседние группы армий сами находились в крайне тяжелом положении.

---

11. Кризис на соседних участках фронта

На севере вермахт не смог взять Ленинград. 8 сентября немецкие войска захватили Шлиссельбург и установили сухопутную блокаду города, однако дальнейшее наступление застопорилось. В октябре группа армий «Север» начала новую операцию, рассчитывая соединиться с финскими войсками на реке Свирь и окончательно изолировать Ленинград.

8 ноября немцы захватили Тихвин, перерезав важнейшую железнодорожную линию снабжения города.

Однако вскоре последовали советские контратаки. Немецкие части вынуждены были перейти к обороне. 9 декабря они оставили Тихвин. Впоследствии Красная армия отбросила противника на 100–120 километров.

Таким образом, вместо успешного завершения кампании группа армий «Север» была вынуждена удерживать растянутый фронт и отражать советское наступление.

На юге положение было не лучше. После крупных побед на Украине группа армий «Юг» продолжала наступать в направлении Донбасса и Ростова-на-Дону. 21 ноября танковая армия Эвальда фон Клейста захватила Ростов, важнейшие ворота на Северный Кавказ.

Уже 17 ноября советский Южный фронт начал контрнаступление, нанося удары по флангам немецкой группировки. 29 ноября Красная армия освободила город, и части Клейста начали отступление к реке Миус.

Поражения оказались настолько серьезными, что вызвали конфликт между Гитлером и командующим группой армий «Юг» фон Рундштедтом, который настаивал на необходимости отступления. 1 декабря фельдмаршал лишился командования.

Главное заключается в том, что группа армий «Центр» получила приоритет в подготовке операции «Тайфун». Как уже отмечалось, это происходило в том числе за счет перевода подвижных частей с других участков.

Однако германское командование не могло сосредоточить под Москвой все имеющиеся силы вермахта. Ленинград продолжал сопротивляться. На севере шли тяжелые бои за Тихвин, а на юге Красная армия начала контрнаступление под Ростовом. Дальнейшее ослабление этих участков создавало угрозу новых советских прорывов.

Поражения под Ростовом и Тихвином не могут считаться непосредственной причиной решений, принятых в ноябре под Москвой. Они стали окончательно очевидны только после начала последнего немецкого наступления на столицу. Тем не менее масштаб кризиса очевиден. Немецким войскам требовались дополнительные силы повсюду, однако у германского командования не осталось свободных резервов, способных обеспечить решительную победу под Москвой.

---

Заключение

Один из главных факторов провала германского блицкрига — упорное сопротивление Красной армии, которое германское командование систематически недооценивало.

Речь идет не только о героизме отдельных солдат, офицеров и частей. Советское командование также изменило стратегию ведения войны. Это особенно хорошо видно на примере операции «Тайфун».

Вывод автора: к осени 1941 года вермахт утратил главное преимущество — способность проводить быстрые наступательные операции с глубокими прорывами и окружениями. Немецкие части по-прежнему могли наносить мощные удары, однако возможность повторять такие операции одна за другой быстро снижалась. Именно эта утрата наступательной мобильности связывает почти все перечисленные обстоятельства: потери, износ техники, перегруженное снабжение, зиму, кризис на других участках фронта и сопротивление советских войск.

Германская армия остановилась под Москвой не из-за внезапного сбоя. Пять месяцев кампании исчерпали значительную часть ресурсов, обеспечивших первые победы. Советский Союз выдержал первый удар, продолжал сопротивление и вынудил противника к затяжной войне, к которой вермахт не был готов.

Когда советские войска начали контрнаступление в начале декабря, они столкнулись с другой немецкой армией: ослабленной, растянутой на огромном пространстве и практически неспособной проводить новые крупномасштабные наступательные операции. Поэтому битва за Москву стала не случайным провалом германской армии, а закономерным итогом летне-осенней кампании 1941 года.

8 декабря 1941 года Гитлер подписал Директиву № 39 о полном прекращении наступления и переходе к обороне по всему Восточному фронту. В документе упоминались раннbut суровая зима и проблемы снабжения. Однако, как показано выше, причины были значительно глубже.

Вермахт не смог выполнить задачу, с которой пять месяцев назад вторгся в Советский Союз: уничтожить Красную армию и завершить войну в одной короткой кампании.